Смирение, которое возвышает и Прощение, которое делает сильнее.
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on twitter
Share on facebook
Share on whatsapp
Share on telegram

Смирение. Вряд ли найдется ещё какой-нибудь теологический термин, который вызывал бы столько внутреннего неприятия и протеста, как «смирение».

Звучащий внутри вопрос: а с какой такой «радости» я должен с чем-то или с кем-то смиряться, — знаком многим, если не всем. Обычно, при произнесении этого слова, наша фантазия рисует согбенного человека, отказавшегося от интересной и наполненной жизни, который не приемлет благополучия, веселья и достатка. Неужели смирение действительно требует череды таких отказов или таких отказов от нас требует лже-смирение.

Основная проблема связанная с лже-смирением заключается в том, что достаточно человеку усвоить жизненную манеру религиозного «благочестия» (подчеркнуто строгая опрятность, вечная задумчивость с претензией на скорбь, резкий но тихий тон разговора, надрывная «бескомпромиссность» во всем) и для него становятся не обязательны искренняя вера, честность, благородство.

Смирение, — это не та пришибленность плюс ханжество, чем она стала в церковном «стиле», это истинная добродетель, происходящая от прикосновения к «жизни подлинной».

К жизни, которую мы начинаем проживать, после осознания неслучайности своего происхождения и достойности своего предназначения. Когда мы начинаем искать в себе источник того, что не поддается ни логическому объяснению, ни научному обоснованию: дружба, любовь, служение. Когда мы, почему-то стесняясь, впервые произносим слово «бог» и когда мы начинаем осознавать, что это слово не сгибает, а выпрямляет.

Пусть до этого нам предстоит пройти непростой путь   оставления позади страха перед «богом-господином» и трепета перед «богом-царем», но в результате мы приходим к пониманию родительского присутствия в своей жизни «Бога-отца» и к тому предложению, которое делает нам мироздание: любить своего небесного Отца.

Любить Отца и принимать свое Сыновство по отношению к нему и пустить в свою жизнь радость, ответственность и подлинное смирение. Смирение, основанное на признании своей вторичности по отношению к Богу: мы создания, а не создатели, мы творения, а не творцы, — мы только дети, но мы дети Бога. Истинное смирение — оно не волевое, не самоуничижительное, а благодатное, благодарное и благородное.

Смирение распахивает реальность, Истоком которой является наш Отец. Мы его дети и это наша реальность, мы можем двигаться по ней в любом направлении, познавая жизнь и обретая опыт   раскрытия своего сыновства, не забывая, при этом о сыновней ответственности. 

Лже-смирение сужает реальность до «благочинного и комфортного» коридора, по которому мы на цыпочках должны двигаться к Богу.

Смирение связано с освобождением от того, что никак не сочетается с богосыновством, а именно от мучительного владычества гордыни, желания владеть чем-то (кем-то) и самоутверждаться.

Признаки смирения:

  • радость (гордыня исключает радость);
  • простота, то есть отсутствие «оборота на себя»;
  • доверие, как основная установка в жизни, по отношению ко всему.

Признаки лже-смирения:

  • безрадостность;
  • «сложная душевная организация»;
  • страх.

 Страх, о том, что Бог в замочную скважину нашей жизни увидит что-то непристойное и обязательно учтет этот факт при вынесении решения на о-о-очень страшном суде. Сколько же смятенных душ и неустойчивых умов лишил свободы и парализовал это бред?!

До какой степени извращения надо довести представления об Отце, чтоб предположить Его скупость на прощение, злопамятство и гневливость. Как будто две тысячи лет назад ничего и не произошло… Не приходил Его Сын и не объявил нам, что: «Бог наш Отец милосердный» и, что Он «…есть любовь» и, что «…любовь Бога нелицеприятна».

Бог — не великий верховный счетовод, занятый регистрацией «плохих-хороших» поступков! Бог источник всего, а Источник только отдаёт, и не работает «на приёмку» того, что для него делает человек. Так что, если хотите понравится Богу, не старайтесь поглубже зарыться и потише себя вести, — это несложно, попробуйте проявить в себе Богоподобие, проявить качество того самого Источника, которым является Бог.

Отдача лучшего во имя лучшего, — вот чего ждет от нас Отец наш Небесный (см. статью «Служение»). Он ждет от нас усилий по восстановлению единства небесной семьи, то есть заботы о тех наших братьях, для которых Богосыновство остаётся лишь полученным от рождения потенциалом. В жизни многих, в том числе и близких нам людей, ещё не состоялось главного события – рождения в Духе. Рождение в Духе всех и каждого вот «работа», которая смиряет нас перед Богом.

Но всем, творящим эту работу крайне важно помнить: каждый должен обрести свой опыт Богопознания, чтобы исключить подмену своей волей волю принимающего решения, — у нас нет права превращать помощь во вторжение.

Теологической альтернативой проявления Богоподобия, является крайне распространенная жизненная парадигма: восстановления лояльности Бога или получения его прощения, — это всегда рабское! 

Прощение.

Отец наш небесный не принимает решения прощать нас или не прощать, Он уже принял своё решение на всю оставшуюся вечность – любить: «Бог есть любовь», —  любовь Бога растворяет, — несет в себе, — необходимость прощения.

Все наши хлопоты по поводу прощения и метания между вариантами приемлемого поведения только увеличивают суету этого мира, истинное смирение сына дает Отцу возможность действовать. И Он действует!

И как действует! Мы получаем дар Отца – личность; ещё один дар, — божественный наставник — до-личностный фрагмент Отца, — который вместе с нашим разумом рождает душу (см. статью «Душа. Что-то новое…»); нас опекает серафическая пара, — наш ангел хранитель; в нашем распоряжении Дух Истины, который ведет нас к любой истине, и Божественная любовь, которая будучи, по сути своей реальностью покрывает  каждого из нас (см. статью «Любовь, любовь и ещё раз любовь»).

В отношениях своего земного дитя божественный родитель обладает бесконечным божественным сочувствием, исполненным любви.

«Поистине сомнительно, чтобы разумных и любящих родителей приходилось когда-либо призывать прощать своих   детей. Чуткие взаимоотношения, связанные с чувством любви, действенно предотвращают все виды отчуждения, которые позже приходится сглаживать либо раскаянием ребёнка, либо прощением со стороны родителя».

Нет такого отца, который отлучал бы от семьи своих детей за ошибки, которые они совершают, познавая жизнь. А если эти дети делают первые шаги, как мы с вами, то Божественное прощение неизбежно. Оно неотъемлемо от понимания и знания всего того, что касается неправильных суждений и ошибочных решений  Его дитя.

Но есть один существенный момент: как и любовь Отца  живет в сердце человека, только если он, пропуская эту любовь через себя  отдает её  близким и далеким людям, так и Отцовское прощение становится доступным для нас самих, только если мы прощаем своих собратьев.

Когда мы прощаем своего брата во плоти, мы тем самым создаём в своей душе способность принимать реальность Божьего прощения наших собственных ошибок. Не жди от Отца прощения в том, в чем ты не прощаешь других.  

Когда мудрый человек понимает внутренние побуждения своих собратьев, он начинает любить их. А если вы любите своего брата, то вы уже простили его. Эта способность понимать сущность человека и прощать его явные проступки богоподобна.

Человек по-настоящему прощает своих собратьев только тогда, когда любит их, как самого себя. Основой такой любви является всё тоже членство в единой небесной семье, где царит Золотое правило: «поступать с другими так, как вы хотели бы, чтобы поступали с вами».

Пока наше зрение не очищено прощением к ближним, мы не сможем увидеть себя в тихой воде смирения, и мы будем печься лишь о том, чтобы наш мнимый образ был как можно привлекательней. Этот путь ведет не к миру, а к душевной болезни.

Для того, чтобы не застревать в социальной рогатке, и не пытаться заставлять себя прощать и любить «того», кого и человеком-то можно назвать с большой натяжкой, надо учиться отделять человека от того, что он делает, а это очень непросто.

Сумма поступков человека, не есть человек. Мы обязаны адекватно относиться к поступкам человека, но нам никто не давал права судить самого человека, ведь человек — это его поступки плюс ещё «что-то», — вот это «что-то» не нуждается в прощении.  Бог в другом человеке в прощении не нуждается.

Внятно относиться к тому, что делает человек, но за делами, видеть самого человека, и не просто видеть человека, но и распознавать его сущность, — понимать мотивы, которые им движут, а через понимание мотивов и прощать, — в этом мудрость великая.

Милосердие терпит, любовь исправляет. Милосердие отодвигает вину за содеянное в сторону, любовь навсегда уничтожает грех и любую проистекающую из него слабость.

«Готовы ли мы к прощению? Как мы воспринимаем тех, кто нас прощают? Прощение для слабых душ, есть проявление слабости. Слабые души и неразвитый дух жаждет «морального» удовлетворения, «справедливости», мести. Сильные души и развитый дух готовы проявить милосердие даже к тому, кто причинил боль» … а за милосердием приходит любовь.

Прощение не может быть вынужденным, когда не прощать не получается.  Если формально ты слаб, и от тебя ничего не зависит, тогда прощать легко, в прощении же сильного человека, есть и смирение от признания единого небесного родства и милосердие старшего брата, и любовь божьего сына.

И, конечно, необходимо разделять этическое прощение — за нарушение формальных обязательств и прощение духовное, чтобы не кидаться в «духовную работу» из-за получасового опоздания на встречу вашего делового партнера.

Именно о таком духовном прощении звучит слово Иисуса: «Не судите…», — это слово окончательное и исключений из него нет!

Прощение Иисуса не есть терпимость; оно представляет собой спасение от осуждения. Спасение не игнорирует проступки, оно исправляет их. Истинная любовь не идёт на компромисс и не мирится с ненавистью; она искореняет её.

Последние записи

Бог и смерть.

(ответы на вопросы к подкасту: «Смысл смерти») — почему одни