Библия. Что не так? Якоря Ветхого Завета.
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on twitter
Share on facebook
Share on whatsapp
Share on telegram

Библия. Что не так?

Самая Большая ошибка, допущенная Христианским священством в отношении Библейской традиции, заключалась в присвоении Библии статуса «святой» книги.

После этого закончилась жизнь вокруг самой книги. Теперь о ней нельзя говорить без придыхания, её нельзя анализировать, нельзя обсуждать очевидные нестыковки и даже не допускается критика неточностей редактирования и переводов.

Неприкасаемость этой Книги постепенно привело к тому, что желающих к ней прикасаться становится все меньше и меньше, и это, увы, факт…

Стараниями «защитников веры», Библия из прекрасного инструмента динамичного познания Божественности, превратилась в плохо согласованную подборку знаний о Божестве. 

И с этими «знаниями о Божестве» происходит откровенная беда.

Всеми конфессиями, которые имеют хоть какое-то отношение к Библейской традиции декларируется Единство Библии, — неразрывность Ветхого и Нового завета, и спорить с этим не возникает никакого желания. Но как складывается единство двух частей этой уникальной и несомненно выдающейся книги?

Иудейская теология рисует знак равенства между Ветхим и Новым заветом, объявляя Иисуса очередным еврейским пророком, принесшим очередное откровение о Боге.  Христиане формально складывают обе части, объявляя истинной всё, что написано о Боге и в Ветхом, и в Новом Завете.

В результате такого невитиеватого обобщения мы с вами имеем странного Бога, который одновременно предстает перед нами и гневливым Господином, кидающим камушки в провинившихся рабов, и справедливым Царем, и милосердным Отцом, заливающим своей любовью весь мир.

В попытке получить собирательный образ Бога, радетели единства Библейской традиции ведут себя как та девица из Гоголевской «Женитьбы», которая в своих фантазиях губы одного кавалера приставляла к носу другого, сдабривая полученный результат развязностью и дородностью остальных претендентов. 

Всяческие попытки представить Библию, как источник, дающий нам обобщающе представление о Боге неизбежно приводит к необходимости очевидно корректировать заявленных в двух заветах «богов» и пытаться соединить в одном лице, проявляющего разумность гневливого самодура, с оправдано горделивым правителем, и, с очень разборчивым в своей любви отцом.

Естественно, получается «не очень» и что с этим «не очень» делать, никто не знает. Точнее не знают те, для кого вера в Бога продолжает оставаться неотъемлемой, если не единственной, частью самовыражения в этом мире, а вот все остальные очень даже хорошо знают.

Такой «никакой» Бог, крайне удобен в употреблении при различного рода манипулировании. Его без труда можно встроить в любую систему управления, для чего достаточно поворачивать его необходимой стороной, демонстрируя качества, способствующие решению той или иной задачи. Нужно напугать – есть такой Бог в Библии, нужно усмирить – и такой Бог в Библии есть, успокоить – вот вам цитатка, пригрозить – много цитаток, приласкать – поменьше цитаток, но тоже есть.

Так, о чем же идет речь в Библии, что нам повествует эта Книга? А повествует она о том, как менялось представление человека о Боге. Библия не показывает нам череду трансформаций Бога, — Бог неизменен, — но она дает нам очень яркие иллюстрации того, как менялось восприятие человеком Бога по ходу развития нашей цивилизации.

Если брать два Завета, то цепочка трансформации человеческих представлений о Боге, в самом общем виде, выглядит так.

Изначально, Бог гневливый господин:

«Величием славы Твоей Ты низложил восставших против Тебя. Ты послал гнев Твой, и он попалил их, как солому» Исх 15:7 .

«…и воспламенится гнев Мой, и убью вас мечом, и будут жены ваши вдовами и дети ваши сиротами». Исх 22:24.

«Народ стал роптать вслух Господа; и Господь услышал, и воспламенился гнев Его…» Чис 11:1 

«…ибо Господь, Бог твой, Который среди тебя, есть Бог ревнитель; чтобы не воспламенился гнев Господа, Бога твоего, на тебя, и не истребил Он тебя с лица земли». Втор 6:15

«…Бог великий и страшный…» Втор 7:21 


Далее, Бог — справедливый царь (судья):

«Бог — судия праведный, и Бог, всякий день строго взыскивающий. Пс.7:12

 «Бог — святой, неподкупный Судья, Чьего правосудия никто не избежит». Еккл.12:14

«Скажите среди народов: «Господь правит!» Прочно мир утвержден и не поколеблется; Господь будет судить народы справедливо. Пс 95:10 

«…Он будет судить вселенную справедливо и народы – по Своей истине». Пс 95:13 

«Вот, Царь будет царствовать в праведности, и правители будут править справедливо». Ис 32:1 

 И в итоге, Бог любящий (милосердный) отец: 

 «Отец сирот и судья вдов Бог во святом Своем жилище».Пс. 67:6.

 «Не один ли у всех нас Отец?». Мал 2:10.

«…но Отец Мой, Сущий на небесах… Мф 16:17 

 «Смотрите, какую любовь дал нам Отец». 1Ин 3:1.

 «…Бог есть любовь» 1Ин 4:16.

 «…и любовь Бога Отца» 2Кор 13:13

Именно о таком изменение отношения человека к Богу и идет речь в Библейской традиции. 

«Нравы антропоморфических богов являются точным отражением морали тех людей, которые впервые придумали такие божества. Древние религии и мифология достоверно передают верования и традиции народов, давно уже ушедших в небытие».

Конечно, Библия ЕДИНА, но это единство не складывается путем уравнивания или формального объединения частей. Вот вам пример преемственности и связки.

Концепция Бога — Отца не является «авторской» концепцией Иисуса, и появилась уже у поздних пророков, у Исайи, например:

«…Только Ты – Отец наш» Ис 63:16;  

«…Но ныне, Господи, Ты – Отец наш». Ис 64:8.

Другое дело, что у евреев Бог был Отцом только народа Израэля, у Иеремии: 

«…ибо Я – отец Израилю» Иер. 31:9,

—  а у Иисуса стал Всеобщим Отцом, но факт преемственности на лицо.

Бог всегда был Отцом человека, но человек не всегда воспринимал его как Отца. В отношении нашего небесного родителя происходили те же процессы, которые происходят с нами в отношениях с родителями земными. Они для нас меняются – потому что взрослеем мы.

 Мы, вселенские дети, в процессе своего духовного взросления, сначала видели в Боге грозную силу и наказание, потом стали замечать мудрость и справедливость, но нам потребовались тысячи лет для того, чтобы мы (да и то несамостоятельно) смогли увидеть в нём того, кем Он для нас всегда являлся, — увидеть в нём Отца.

Из детских восприятий Бога очень характерным является «Бог — неумеха», который сначала что-то сделал, потом сам разочаровался, что плохо сделал, решил всё «смыть» и сделать по новой. Прям не Бог, а малыш в песочнице…

       Если исходить из того, что:

«Он (Бог) есть всё» Сир.44:29, — и что:

«будет Бог всё во всём».1Кор.15:28, — а также, что:

 «один Бог Отец, из Которого всё».1Кор.8:6,

то вывод можно сделать только один: Бог не может разочароваться в своём замысле, и переделывать им же сделанное, — предполагать такое, это значит допускать что Бог может отрицать самого себя, а что-то более абсурдное трудно себе даже представить.

И такую капризность, — «сделал – переделал», — вряд ли можно соотнести с той же неизменностью Бога: 

«Ибо Я — Господь, Я не изменяюсь». Мал.3:6.

«Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов, у Которого нет изменения и ни тени перемены». Иак.1:17.

«Бог не человек, чтоб Ему лгать, и не сын человеческий, чтоб Ему изменяться». Чис.23:19.

Последователей неприкасаемости Библии, не смущает та очевидность, что переменчивость в настроениях Творца несет в себе предположение о Его непоследовательной или, проще сказать, о несовершенной воли.

И так: Новый Завет является естественным продолжением Ветхого завета, его итогом, логическим завершением, Ветхий Завет разрешается Новым Заветом, он разрешается Иисусом. И представление о Боге, как о милосердном Отце является высшим из доступных представлении человека о Боге.

Какая польза от череды духовно просвещённых поколений, если мы продолжаем видеть Бога таким, каким его видели Моисей и пророки?  

 Пройдя непростой путь определения характера отношений создания со своим Создателем, — «сын и Отец», — наша цивилизация должна воспользоваться результатами этого пути, а не стараться заново проживать все пройденные этапы.

       «Небесный Отец никогда не отвергает искреннего поклонения своих земных детей, каким бы незрелым не было их представление о Божестве, и какое бы Имя не символизировало для них его божественную сущность. Представляют ли они Его Ревнивым господином или властолюбивым царём, — он всегда был и будет Отцом своему творению».

Мы оставили за спиной Бога — Господина в окружении своих рабов, для нас больше нет Бога — Царя с бесчисленной свитой слуг, но есть Бог — Отец в кругу своих сыновей и дочерей.

Именно в такой семейный характер отношений человека и Бога посвятил нас Иисус, проживая свою человеческую жизнь. Именно такого Бога раскрыл Он нам своей жизнью.

Бога, который не играет в Отца, и не проявляет себя как отец, но является отцом всего сущего.

Бога, который не держит в неведении своих детей относительно чувств к ним и их положения в Небесной семье. Он не держит их в тревоге относительно их места в своём любящем Отцовском сердце и уготованному для них будущему (см. статью «Предназначение человека»). 

Бога — Отца, у которого нет «первых» и «последних»; любовь которого, — нелицеприятна, который любит всех, а не только «правильно» верующих в него (см. статью «Отцовство-сыновство-братство»).

Любовь которого к своей семье, как к единому целому, основывается на сильном чувстве к каждому члену его семьи.

«Любовь Отца возвеличивает каждое дитя Бога, озаряя каждого члена небесной семьи и ярко высвечивая уникальную сущность всякого личностного существа».

Его любви присуще бескорыстие.  Бог любит нас не за «что-то», не за жертву, ни за молитву, не за служение, а за то, что мы Его дети,и, как любой любящий отец, Он не отказывается от своего ребенка, даже если тот его знать не хочет.

Отец не уединяется потому, что им пренебрегают; проступки детей не отвращают любовь Бога. Скорее, мы, его дети, наделённые способностью выбора и делающие этот выбор, сами определяем степень божественного влияния и ограничения Его присутствия в наших собственных сердцах и душах.

Бог не принимает решение прощать или не прощать человека, Он уже принял свое решение на всю оставшуюся вечность – любить: «Бог есть любовь», — «Господь, приняв решенье, его не изменит никогда». Пс 7:13. 

«Эволюция стремится сделать Бога человекоподобным, откровение (в нашем случае Иисус) стремится сделать человека подобным Богу».

Якоря Ветхого Завета.

Единство Библии выводит нас на Новый Завет, на Христа, но в традиции Нового Завета присутствует целый ряд «якорей», которые, создавая иллюзию преемственности,  не только разворачивают нас к традиции Ветхого Завета, но и погружают нас в мир Ветхого Завета, и мы без труда  узнаем времена гневливых Богов, деспотичных правителей, времена массового истребления людей и наказания за чужие грехи.

Основных «якоря», на мой взгляд, три: 

Ад (как место) — первый якорь. Концепция ада основана на примитивной мести не очень развитого человека, переживающего за то, что всякого рода негодяи за нарушение «закона» в самом широком смысле, не несут ответственности при жизни, и обязательно должны помучаться после смерти. По сути, в этой концепции больше ничего нет…

Но есть много чего вокруг неё: из предположения о том,  что за  грех во времени мы получаем  наказание в вечности, в виде «мук вечных», можно сделать  два вывода, первый: время может задавать и определяет вечность, а вечность каким-то образом откликается на время, в некотором смысле «обслуживать» время, что уже само по себе является абсурдом, и второй: Бог наш – конченный садист, потому  что  только садист способен за временное  нарушение своего закона обрекать на вечное воздаяние.

Ада как места нет, хотя бы потому, что там Бога нет. Утверждать, что в мироздании создана специальная локация, где не действуют Божественные законы любви и милосердия, значит выказывать несогласие с вездесущностью и повсеместностью Творца:

«Ты, Господи, всеведущ и вездесущ» Пс.138:7. 

«Не наполняю ли Я небо и землю? — говорит Господь».  Иер.23:24

«…один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех» Еф.4:6

Второй якорь, так называемый, — первородный грех. Мало кто догадывается с чего началась эта эпопея с первородным грехом. У диких народов панический ужас вызывала естественная смерть соплеменников. Когда несчастного   разрывал дикий зверь или в драке ему пробивали голову, было всё ясно и объяснимо, но почему ещё живой днем человек вечером ложился и умирал – примитивный человек был понять не в состоянии.  Всё объясняла версия изначального изъяна, то есть, если предположить, что каждый из нас от рождения несет в себе какую-то неполноценность или испорченность, то естественная смерть становится лишь реализацией во времени этой неполноценности. В процессе духовной эволюции, это объяснение и оформилось в концепцию «первородного греха».

Первородный грех кочевал по многим религиям, но до нового времени она серьезно утвердилась в митраизме и у иудеев. Идея наследуемого греха оказалась удивительно живучей, о причинах ниже, хотя уже в Ветхом завете пророк Иезекииль задается вопросом:  

«И было ко мне слово Господне:

зачем вы употребляете в земле Израилевой эту пословицу, говоря: «отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина»? Иез. 18:1-2.

И сам же пророк отвечает в той же главе:

«…сын не понесет вины отца…». Иез. 18:20.

 Человек изначально несовершенен, это очевидно, но версия о изначальной греховности ставит его в положение навечно провинившегося раба, — раба, нуждающегося в прощении: ещё ничего не сделал, только родился, а уже виноват.

         Божественный призыв Иисуса: «Будьте совершенны, как совершенен Отец…» Мф. 5.48. — обращен к человеку несовершенному, но негреховному, и никак не напоминает призыв «…не греховны будьте».

 Живучесть первородного греха объясняется удивительно просто: человеком, которого напугали адом и пристыдили грехом — легче управлять. Но как же, при этом, надо не любить человека, чтоб унижать его страхом и приписать ему изначальную склонность к чему-то недостойному, и как, при этом, надо любить тех, кто помогает ему справится с этим испугом и «нехорошей наследственностью»…   

Третий и самый чудовищный якорь, — искупительная жертва. В Новозаветные времена эта идея попала в трансформированном виде и на сегодняшний день её смысл заключается в попытке объединить справедливость «Бога – Судьи», — с одной стороны, и бескорыстную любовь «Бога – Отца», — с другой.

В этой «дуальности»,  искупительная жертва,  должна  обеспечить переход Бога из одного качества –   «судья», —  в другое качество –  «отец», то есть, склонять Бога к определенному варианту поведения, а по сути быть взяткой — внешним стимулом, — для корректировки его Божественного решения.

Создание доктрины искупления, в свое время, явилось следствием ошибочного предположение о несовместимости «праведности» и «бескорыстной любви» Бога. Такая доктрина допускала и допускает отсутствие единства в сущности Божества, что очевидно представляет собой философское оскорбление единства, неизменности и свободной воли Бога.

Что мы делаем, когда пытаемся реализовать эту доктрину? Мы — создания, пытаемся изменить волю Создателя, предлагая Ему принять кровавое подношение, — это безумие когда-нибудь закончится?

         Почему я считаю ад, первородный грех и жертвенное искупление якорями Ветхого Завета, а не отношу эту догматику к общехристианской традиции? Делаю я так только потому, что у Иисуса ни по поводу ада (как места), ни по поводу первородного греха вы не найдете ни слова.

В исполнении апостолов у Иисуса есть красочные описания субъективных страданий грешников: «…а сыны царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов». Мф 8:12.  — но без какой-либо привязки месту.

Нигде не звучит у Иисуса и «первородный грех», а его отношение к жертвенным моделям поведения – хорошо известно.

Достаточно вспомнить его благую весть о спасении через веру, а не через жертву, и обратить внимание на тот факт, что Иисус ввел в своем ближайшем окружении бескровное (безжертвенное) празднование Пасхи: только вино, хлеб и горькие травы.

Полным провалом у всех желающих закончатся и попытки найти у Спасителя что-то по поводу «страшного суда».   Вам будут подсовывать высказывания про незавидную судьбу грешников, прошедших через суд, но сам суд у Иисуса всегда либо «…праведный…», либо «…Божий…», либо просто суд, но никогда не «страшный».

Так откуда взялись эти якоря? Откуда появились в Христианстве эти «дополнения»?

Автор хорошо известен, это Савл Тарсянин (ап. Павел).

Решая задачи популяризации молодого Христианства, Савл при продвижении этого учения другим народам, всегда реализовывал следующий подход: «мы берем у вас, то, что вам знакомо и то, что для вас важно, делаем это частью своей догматики, и  взамен вы принимаете всё наше учение», — это был основной приемом распространения идей Иисуса Христа среди окружающих Палестину племен. Теперь мы имеем то, что имеем…

Так Савл Торсянин перетащил в Христианство из иудейской традиции идею жертвенного искупления и первородный грех, который так же был популярен среди сторонников митраистских культов. Намерения его были самые благие….

Повторюсь: подобные адаптивные привнесения должны были сделать более привлекательным новое вероучение для евреев и других народов, но задача, до конца, так и не была решена, а попытку мы расхлебываем до сих пор.

Савл был родом из Тарса, и всю свою жизнь он прожил в Тарсе, а Тарс был митраистским городом, куда вместе с культами попали и многие идеи Заратустры, такие, например, как противостояние добра и зла. У Иисуса об этой вечной драчке «доброго со злым» вы нигде не найдете ни слова.

Покрывать добром — зло, или, сквозь зло идти к добру, растворять добром — зло, — это Иисус, а противостоять злу, бороться со злом, — это ап. Павел.

Не будет никаким преувеличение сказать, что единственным автором того учения, которое мы сегодня называем Христианством, является ап. Павел, и к Иисусу это учение, практически, никакого отношения не имеет.

Убираем из Христианства ад, первородный грех, искупительную жертву, страшный суд и борьбу добра со злом, — что останется от Христианства, — ничего!

От Христианства ничего, но в этом случае нам останется Иисус, — Бог и сын живого Бога, с его Евангелие: «Все мы дети одного Отца, поэтому все мы братья».

 Мир Иисуса, — мир Нового завета, — это мир Сына, полностью уверенного в том, что его путь во времени и вечности всецело и надёжно опекается, и оберегается духовным Отцом, преисполненным мудрости, любви и могущества.

Иисус, будучи двуединой личностью, — человеком и Богом — продолжает любить человечество двойственной любовью: как Сын Бога, он любит человека отеческой любовью, как Сын Человеческий, он любит нас как брат.

Его идея: небесная семья, — дружба создания с Создателем.

«Древнее представление о Боге как о Божестве с царской моралью было поднято Иисусом на тот проникновенно-трогательный уровень глубокой семейной нравственности, присущей отношению родителя и дитя, нежнее и прекраснее которого нет во всём опыте человека».

Иисус всю свою жизнь раскрывал человеку — Бога, но сама жизнь Иисуса, есть суть раскрытие Богу — человека.

В жизни Иисуса мы открываем для себя новый и более высокий тип религии, религию, основанную на личных духовных отношениях со Всеобщим Отцом, подтверждённую высшим авторитетом, — индивидуальным духовным опытом.

 Мы находим Бога благодаря направляющему воздействию духовной проницательности, возникающей как следствие обретения такого опыта и уже духовная проницательность выводит нас на стремление к истине, верность долгу, любовь к прекрасному и поклонение божественной добродетели.

Но единственно надежной и, при этом, не самой «оживленной» на сегодняшний день, дорогой к подлинной духовной проницательности является любовь. Потому, что:

«Бог есть любовь» (1 Ин.4.16)

И Иисус оставил нам понимание того, в чём заключается принципиальное отличие религии духа от религии разума: первая целиком основана на человеческом опыте отношений с Богом, тогда как последняя опирается на власть духовенства.

 Откровение личного опыта, неизменно побуждает нас двигаться   вперёд, к более высоким достижениям в сфере духовных идеалов и вечных (истоковых) реальностей.

 Религия духа, прожитая Иисусом на наших глазах, означает усилие, борьбу, конфликт, веру, решимость, любовь, преданность и развитие.  Официальная теология – религия разума — совсем или почти совсем не требует таких усилий от своих формальных верующих.

Религия Иисуса – религия личного спасения, — толпой к Богу не ходят. Но если в результате распространения этой религии происходит некая социализация, — появляется церковь, то это можно отнести к вполне закономерным процессам.

Но социализация веры в единого Бога не должна разделять паству Единого Бога. Христианство построило вокруг себя очень крепкий забор, разделив цивилизацию на тех, кто внутри и тех, кто за забором: «…по плодам их узна́ете их». Мф. 7.20. — но как не старается священство, этот земной забор до неба не достает.

И продолжает жить Евангелие Иисуса.  «Все мы дети одного Отца, поэтому все мы братья»

Последние записи

Служение.

«Служить бы рад, прислуживаться тошно» Часть первая. За прошедшее тысячелетие религиозно